Наконец он достиг узкого коридора, остановился, выудил из-под плаща тяжелый фонарь полицейского образца и посветил на стены и на потолок над головой. Луч света скользнул по белой рубашке, запятнанной алым.

Все вокруг свидетельствовало о подготовке к сносу. На полу валялись куски обвалившегося потолка, обрезы алюминиевых трубок, остатки обмотки бесполезных, давно отключенных проводов. Последнее из «современных зданий» периода двадцатого века и ныне самая высокая постройка в городе; от прежней горделивой современности — лишь хлопья раскрошившейся штукатурки.

Человек в плаще благоденствовал в таких заброшенных и тайных местах — где-нибудь очень высоко или же глубоко под землей. В темноте и мраке, в хаосе недоделанных или наспех покинутых помещений, в нежданно отрезанных проходах, в сырых тоннелях и на опасно высоких крышах.

Пылинки танцевали в луче света. Человек вспугнул угнездившихся голубей (настоящих, кстати, а не механических птичек из «Баксоленда»). Голуби испуганно взметнулись вверх, забились о потолок. От трепета крыльев снова посыпалась штукатурка. Откуда-то выскочила большая, коричневая лоснящаяся крыса, замерла перед незваным гостем, словно преграждая дорогу. Зверек поднял голову; сверкнул красными глазками, открыл пасть в запрограммированной гримасе, оскалился двумя рядами ровных, остреньких зубов и проговорил механическим голосом: «Не входить. Закрытая территория. Закрытая территория».

ГЛАВА 2

ИЗ ДНЕВНИКА ЕВЫ

Меня зовут Ева. Я не помню своей матери, и настоящего отца у меня тоже нет, если не считать Джека. Детства своего я вообще почти совсем не помню. Сейчас мой рост пять футов семь дюймов, а возраст, насколько мне известно, семнадцать лет.