Ссыльным с трудом верилось в услышанное. Ведь еще совсем недавно, Волков даже думать запрещал о магазине, а тем более — о поездке на рыбокомбинат в Октябрьский.

— Возить вас туда никто не будет. Сами дотопаете! Пешком через реку. Но если кто вздумает отовариваться два раза в неделю, пусть пеняет на себя. Придти можете к трем часам дня, а к шести вечера чтоб духу вашего в поселке не было. Порядки у нас пограничные. С наступлением темноты — все по домам.

— А в школу наших ребят, как определить? — спросил Ника-нор. И напомнил, что учебный год давно начался.

— Вот так и уступи нахалам! Им палец дай, они руку по локоть отгрызут. Размечтался! Иль забыл, кто вы есть? Какая школа? Никуда их не примут! И дальше спецпоселения до самой могилы носа не покажут. Вам тут грамота не нужна. Чтоб дурь в голову не лезла — мы загрузим вас делом. А то, вишь, в ученые захотели! — расхохотался рябой, корявый человек в военном мундире.

— Для этого мастерская нужна, как же мы в землянке невода чинить станем? Их развешивать придется, закреплять, — говорил Никанор.

— А еще чего захочет золотая рыбка? Мастерскую ему подайте! Ишь хмырь! Хорош будешь и на воз душке! Места тут хватает. Развешивай хоть сто неводов…

— А бочки? Они размерзнутся на холоде. Где доски для них замочим? Да и делать где?

— В тундре! — оборвал рябой и гаркнул:

— «В своей норе будешь делать. А нет — найдем тебе место. Поговори еще, трепач!

— Сколько я один смогу сделать этих бочек? Другие не согласятся в землянках их собирать. И не все умеют бочки делать. Этому учить придется до самой весны. Да под замочкой, отпаркой продержать не один день.

— Что ты мне плетешь тут? Чтоб через месяц ни одной доски не осталось. Продукцию — готовые бочки, лично мне сдавать будешь. Каждую. И меньше болтай здесь! — оборвал рябой.