Семья Гусевых спешила. Копали землянку трое взрослых. Даже старший сын помогал. Не разгибаясь, не отдыхая, забыв обо всем на свете. Порою в глазах рябило. Некогда поесть, оглянуться, сделать глоток воды. Спали мало. Ладони, плечи, ноги, спины— затекали от усталости. Но утром, чуть свет, сцепив зубы, все снова брались за лопаты.

Через десяток дней землянки были готовы.

Председатель поссовета, как обещал, выдал доски на обшивку, на потолок. И, оглядев нехитрые жилища, сказал, как высморкался:

— А чего еще вам желать? Не сдохнете от холода теперь. Л коль и сдохли б, места нам не занимать, земли много…

Силантий вздохнул, услышав такое и спросил тихо:

— Нам бы свечек малость. Не то впотьмах и поесть тяжко и помолиться не видно куда.

— Ишь чего захотел! Света ему не хватает. Скажи спасибо, что жив!

— Не тебя же мне благодарить, супостата! Все отняли, забрали, а нынче еще изгаляешься! Не в долг прошу. Пусть малые деньги, да при себе имеем.

— Я не посыльный для вас. Не могу и не буду просьбы гадов выполнять! — вскипел Волков.

— Это с чего я гадом стал? — ответно вскипел и Силантий.

— За доброе в ссылку не попадают! — обрубил председатель поссовета и пошел оглядеть другие землянки.

Виктор Гусев вместе с Дуняшкой и детьми ловил рыбу на зиму. Рядом с ним другие ссыльные. Тоже о пропитании на зиму заботились. Сыновья прикатили в землянку несколько пустых бочек, выброшенных приливом. Дуняшка их отмочила, отпарила, отмыла и в самой большой насолила морскую капусту на зиму. Другие под икру и рыбу пустила. Силантий смастерил возле землянки коптилку. И едва кета просаливалась, коптил ее до золотистого блеска, до одуряющего запаха сытости.

Примеру Гусевых последовали и другие ссыльные.

Но однажды, среди ночи, услышали люди крик. Хриплый громкий, с мольбой о помощи.