– Сколько?

– Вы спрашивате о сумме? Так, мне достаточно немного, в качестве дружеской услуги.

Мейстер протянул руку отработанным жестом фокусника и в руке оказалось несколько купюр.

– Я предпочитаю настоящие, – возразил вор.

– Они совершенно настоящие.

Вор ухмыльнулся.

– Конечно-конечно. Вы сделали их из ничего?

– Из пустоты. Можно переводить материю из одного состояния в другое, если не нарушать смыслового заряда – а деньги есть лишь иная форма пустоты. Но создать из ничего нельзя.

Мейстер положил купюры в мешочек и бросил мешочек на паркет.

– Возьми.

Вор присел на корточки и оперся руками. Его пальцы подрагивали.

– Что это? – спросил он. – Меня вроде бьет током.

– Объясню примитивно. Вещи, созданные мной, не предназначены для воров, поэтому ты ничего не сможешь взять без борьбы. Как только ты пробуешь схватить деньги, тело перестает тебе подчиняться. Но можешь попробовать.

– Ага, – сказал вор.

Заиграла тихая музыка.

Вор протянул руку к деньгам, и встал с протянутой рукой; с выражением крайнего изумления на лице начал танцевать. Болезнь танца охватывала его от плечей и шла дальше, неравномерными волнами, по всему телу к ногам. Мейстер наблюдал за подпрыгивающим человеком и видел, что тот не столько испуган или огорчен, сколько заинтересован происходящим. Стеклянная фигура подняла обе головы и внимательно смотрела на танцующего вора. Ее грудь приподнялась, изобразив глубокий вдох. Кончик хвоста звонко щелкнул по полу. Но ее большое тело еще оставалось неподвижным. Музыка стала тише. Протанцевав круг, вор остановился.

Стеклянная собака положила одну из голов носом на лапы.

– Ну как? – спросил Мейстер.

– Не хочу, но танцую. Корежит и похоже на удары электричеством. Попробую опять, ладно?

Вор протанцевал еще два круга, с каждым шагом приближаясь к мешочку. Затем грохнулся на колени и стал ползти, дергаясь как рыба. Его лицо искажалось.