Месяц просидев дома, я все-таки решил, что пора бы вернуться на работу. Кое-как приведя себя в порядок, я вышел на улицу. Шел затяжной ливень. И ведь надо было такому случиться — я увидел Ее! Она была не одна, с моим экс-другом. А я видел только Ее, мир в моих глазах принял Ее размеры. Я упал перед ней на колени, умоляя простить меня и вернуться домой. Мой бывший друг тянул ее за локоть, что-то ей говорил. Она собралась отойти от меня, но я поймал ее за край плаща. Она со злобой выдернула плащ из моих рук и наклонилась ко мне. Ее холодные, зеленоватые, страстно любимые мною глаза стали близко-близко.
— Ненавижу, — произнесла она. Еще я услышал, как она пожаловалась тому, другому, что я запачкал ей плащ.
И больше Ее не стало. Не стало воздуха. Только ливень и мокрый асфальт под моими коленями.
Я просидел взаперти еще месяц, полностью отключившись от мира. Я ненавидел стены опустевшего гнезда, где все напоминало о Той, Которая Ушла. Жизнь остановилась. Постепенно я убедился, что не могу больше находиться на Земле, по которой Она ходила и воздухом которой Она дышала. Я был хозяином небольшого пассажирского транспорта, рассчитанного для полетов внутри Солнечной системы. Разумеется, после увольнения я не имел права для перевозок пассажиров, но транспорт-то никуда не делся. Оказалось, я еще способен трезво мыслить. Я не забыл, что в космос нельзя выходить пустым. Пришлось ремонтировать разбитый видеофон. Починив его, я обнаружил, что забыл все телефонные номера. Тогда это меня не удивило, мне это было безразлично. Пришлось лезть в записную книжку. Я указал шипчандлеру доставить на борт "Селены" максимум продуктов и бункеровать ее, а банку дал указание оплатить услуги шипчандлера с моего счета. Получив уведомления, что все исполнено, я собрался покинуть выстывшую квартиру. Это оказалось не так-то просто. Полдня я набирался духу, глядя в окно на улицу, как в другой, чуждый мир. В мире за прозрачным стеклом ездили взад-вперед разнообразные машины, направлялись по своим неизвестным делам редкие прохожие (они способны там существовать, так неужели и я не смогу?), под белыми грудами облаков, посверкивая, летели флаеры, ведомые по невидимым путям-ниточкам.