- А я думаю, что пивом угощаешь? Понравилась моя писанина, что ли?

- Ага. А "Про зайчишек" ваше класс!

Я стрельнул в него глазами. А мог бы и из бластера.

Но я добрый, особенно под хмельком. Была у меня повестушка с таким названием. Но об этом названии знали только я и мой редактор. Да еще, наверное, в КГБ.

Им тогда по рангу положено было все знать, особенно о бумагомараках. По каким-то политическим мотивам мое название было отклонено, и, не притерпев более ни одного изменения в тексте, повестушка увидела свет под другим. Так что знать ее первое название хмыреныш не мог. Разве что имел отношение к почившему в бозе КГБ.

- Ладно. - Я смял пальцами девятую банку. - Пива я попил. Спасибо. Что нужно? Хмыреныш заерзал.

- Да что нужно... Пивом вот просто хотел угостить, известного писателя...

В животе у меня забурчало. То ли от наглой лести то ли пиво вступило противоречение с месячным эквивалентом синтет-пищи.

- Тогда пакеда, - махнул я рукой и встал. Хмыреныш засуетился. Просто так расставаться со мной явно не входило в его планы.

- Игорь Викторович, - заныл он у меня за спиной, - а у вас ничего нового не написано? Почитать не дадите? Я резко повернулся. Лясы точить с хмыренышем было не с руки - пиво окончательно рассорилось во мне с синтет-пищей.

- Написано, написано! - гаркнул я ему в рожу.

- И накакано! Вот тебе мое чтиво!

Я выдернул из-под мышки бластер и саданул из него в сумку хмыреныша. Полсумки как языком слизнуло.

- Что вам, хмырям, от меня надо?! - Я направил дуло бластера в лоб хмыреныша, и его морду будто кто враз оштукатурил. - Чо меня пасете? Чо каминные часы скупаете, будто оглашенные?!

- Так они... - затрясся хмыреныш, - ходят...

- На то и часы! Дерьмом не торгую! - взбеленился я и сделал вид, что собираюсь пальнуть. Хмыреныш обделался.