- Похоже, - бурчит вслух для себя, - на реальный мир эпохи упадка социализма. Опять не то. Тут он вновь переводит взгляд на меня.

- А может, и ошибаюсь, - продолжает бурчать. - Судя по тому, как этот персонаж спокойно встречает голодную смерть, мир то ирреальный...

Разочарованно вновь подходит к стене, рисует на ней грифелем дверь и открывает ее.

Ну, когда он из стены появился и бурчать начал, я принимал все как должное. Думал, глюки на почве голода начались. Даже интересно так это стало. Но когда он дверь нарисовал, открыл ее, а там светящийся туман заклубился, не выдержали мои нервы, сорвался я. Заорал дурным голосом, бросился на Старикашку, с ног сбил и грифель отобрал. А когда в себя пришел и понял, что не галлюцинация все это, допросил Старикашку. Он, по простоте своей душевной за обещание грифель ему вернуть, и рассказал мне о мирах задверных. Фиг я ему грифель вернул. Ну, вернул бы ему грифель, ушел бы он, а мне что, опять с голоду подыхать? Так и остался он у меня жить, а я стал по задверным мирам шастать, себя, да его кормить...

В общем вспомнил я все это, сидя в зале ожидания мечты моей светлой, и засвербела у меня совесть. Выматерился я мерзко на червячка своего совестливого, билет порвал и повел себя, как под конвоем, в общественный туалет. Дверцу кабинки за собой запер, еще раз премерзейше выругался и, когда полегчало, нарисовал в простенке дверь родной квартиры.

Захожу я к себе домой и остолбеневаю. Сидит на полу мой Старикашка, в угол забившись, и трясется весь. А на подоконнике примостились два троглодита и так это степенно поглощают кубики синтет-пищи.

- Ням-ням, - говорит один другому.

"Добрая еда", - перевожу я.

- M-м... - отвечает другой.

"Но маловато!"

И тут я узнаю во втором триглодите депутата Бхара.

- Уведите их!!! - бросается ко мне Старикашка.

- Они же каннибалы!

"Какие еще каннибалы? - ошарашенно думаю я.