На рынке я расположился между занюханной бабой, торгующей петуховской мутней, и замухрышечным мужичком, выложившим на земле аккуратный рядок чадовичных брайдеров. Здесь же стояла импозантная клетка с нахохлившимся на жердочке ново-зеленским дроздом.

- Почем брайдеры? - подскочила к замухрышечному мужичку нафуфыренная, вся из себя телка. Мужичок ответить не успел.

- Трасцендентность энтропийного фактора не соответствует калорийности сублимата, - хрипло изрек ново-зеленекий дрозд.

Телка округлила глаза и испарилась.

- Удавлю! - плаксиво простонал мужичок. Ново-зеленский дрозд лишь покосился на него, и мужичок затравленно втянул голову в плечи.

- Под игрока - с семака, - назидательно изрекла птица. - А ты - шестерка!

Не успел я выставить на землю свои каминные часы, как возле них нарисовался деловой кент.

- Идут? - спросил он.

- Уши мой по утрам, - отрезал я, и Кент нагнулся к часам, прислушался.

- Идут, - констатировал он. - Беру. Он подхватил часы под мышку и неторопливо зашагал прочь.

- Э! - Крикнул я ему в спину. - Глянь-ка сюда! И распахнул полу куртки.

Кент оглянулся и уделался. Вся деловитость из него вышла.

- П-премного извиняюсь, - дрожа хлебальником выдавил он, поставил часы на место и растворился.

Вальяжной походкой к часам подкатил пасший меня хмырь.

- На что махнем? - предложил он.

Я окинул его взглядом. Одет добротно. Не мое отрепье, но и не вопящие шмотки расфуфыренной телки, ошалевшей от дурных денег. Солидная фирма за меня взялась.