Выскочив у Курского вокзала, мы запетляли по городу, как зайцы, спасшиеся от гончих псов. Уже позже, проезжая под эстакадой Третьего кольца на проспекте Мира, я услышал, как Лина сбивчиво что-то быстро говорит в сотовый телефон. Затем, обращаясь ко мне, сказала:

– Слава, дядя Рома просит вас ехать в Лось, там на Стартовой улице он нас встретит у проходной нового госпиталя для ветеранов. Папа сейчас там, и дядя Рома проводит меня к нему.

– В таком-то виде, – усомнился я, мчавшись по скоростной трассе Ярославского шоссе в направлении Северянинского моста.

– Да, действительно, – заметила Лина. – Видок у меня!..

– Почему они гнались за тобой? – спросил я ее.

– Потому что не хотели отпускать, и теперь будут везде искать. Из-за меня ранен отец… В общем, это долгая и личная драма, о которой я сейчас совершенно не хочу говорить, – голос ее дрожал, и чувствовалось, что в любую секунду она готова разрыдаться.

Минут через десять, подъезжая к госпиталю, мы увидели Романа. Он о чем-то беседовал с охранником в черной униформе.

– Ну, здравствуй, Ангелина, – сказал он, обнимая и успокаивая девушку. – Я надеюсь, что все позади. – Однако в его голосе не чувствовалось уверенности. – Спасибо Вячеславу, он оказался настоящим мастером своего дела…

– Да, мастер-ломастер, – усмехнулся я в тон его похвалы.

– Хорошо, что твой номер заляпан грязью. А вот фару нужно срочно заменить. Как это случилось?

– Была цела до нашей гонки…

Мы одновременно посмотрели друг другу в глаза.

– Все ясно, – сказал Роман. – Били влет по баллону, да, видно, машина чуть съехала с взгорка, вот фару и разнесли.

– Да… – уныло подтвердил я. – Похоже, сделал это тоже мастер своего дела… Один хлопок я слышал, а больше вроде бы не было.

– Значит, боялся орудовать на поражение, – заключил Роман.