– Ну ты даешь! – рассмеялась Лина. – С утра весь день под откос пустишь.

Но коньяк в кофе все-таки добавила. Настроение у меня стало подниматься, как двухместная «цесна», только что оторвавшаяся от взлетной полосы аэродрома. Тихая и мягкая идиллия обволакивала каким-то давно забытым тревожным чувством.

– Что с тобой? – спросила Лина, заметив во мне перемену.

– Я, кажется, поплыл в неизвестном направлении…

– Это как? – рассмеялась она звонким смехом, лукаво поглядывая на меня.

– Ну как, как? Такое чувство, что это утро, с солнцем, кофе и коньяком, и с красивой молодой женщиной рядом, никогда не кончится. Чушь, конечно, но так захотелось тишины какой-то, размеренной жизни, что ли… ну и всякое такое… Даже тревожить это чувство жаль.

– А что это у тебя «всякое такое»? – улыбаясь, поинтересовалась Лина.

– Ну вот, весь кайф поломала, – заворчал я беззлобно.

– Странный ты, Слава, какой-то. С первого взгляда простак-простаком, а приглядишься – вроде это у тебя маска, за которой ты скрываешь свою суть, – выдала она, разглядывая меня, будто видела впервые.

– Да ладно тебе, у всех у нас маски надеты, а у некоторых порой и по две-три сразу! А не спрячешься – ходишь, будто голый среди одетых. Лицу в маске тесно, а без нее – неуютно.

– Это так, – согласилась Лина. – Но лучше бы все-таки без нее…

– Ага, как бы не так! И все остальные тоже нагишом, как в бане?

– Ну почему обязательно в бане, – не согласилась она.

– Ну если любовь, тогда – другое дело, – парировал я глупо.

– Значит, любовь – это для тебя дело? – не унималась она, но я не понимал, в шутку сказано или всерьез.

– Да перестань ты придираться к словам. Любовь есть любовь. Много ты понимаешь в этом…