— Двадцать пять крон? — вскрикнула Гури ошеломленно. — За восемь дней? Нет, но…

— Да, мы можем потребовать и тридцать.

— Нет, спасибо, сойдемся на двадцати пяти, — вздохнула Гури.

Это был почти весь их бюджет на поездку.

— А где она будет жить? — поинтересовался Уве.

— Мы выбрали коричневый салон, — сказала тетя Герд. — У нас нет лишних спален, а в коричневом салоне стоит часть менее ценной мебели. Для нас будет лучше, если она будет спать там.

Мнение самой Сисель, естественно, не учитывалось.

— Но это не значит, что она сможет распоряжаться мебелью как захочет, — вмешалась тетя Агнес. — Это фамильные реликвии, и мы к ним сильно привязаны.

«Часть мебели» было слабо сказано, старухи явно поскромничали. Комната напоминала магазин с барахлом, которое антиквар уже не рассчитывал продать, там стояла мебель разных эпох в загадочных сочетаниях, и вычурные предметы сомнительной ценности занимали все свободное место. Уве прокладывал себе дорогу к расшатанной кровати, пробираясь между столами и стульями, этажерками и раскрашенными гипсовыми статуями.

— Здесь ты будешь спать, Сисель, — успокоительно сказал он девочке, но по ее полным слез глазам увидел, что вся эта затея оставить дочку в доме у теток оказалась ужасной ошибкой. Отец понимал ее, он и сам бы не стал здесь жить.

Гури отозвала его в сторону для разговора с глазу на глаз. Она выглядела недовольной.

— Неужели нельзя оставить Сисель у кого-нибудь другого?

Уве покачал головой.

— Слишком поздно.

— Теперь нам придется заночевать! — заявила Гури. — Из-за этого целый день пропадет. Но, по крайней мере, мы составим девочке компанию. Правда, в этой комнате мы не сможем остаться, здесь слишком мало места.