Но мгновенно открыла их снова. Что-то скреблось и шуршало на полу. Она вглядывалась снова и снова в темноту, но там все было тихо.

Но вот…

Сердце замерло, словно боялось биться.

Ее взгляд упал на огромное зеркало на подставке, украшенной ужасными узорами непонятного стиля и эпохи. В зеркале отражалась часть комнаты, которая раньше была скрыта от глаз Сисель.

И девочка увидела высокую этажерку, полную отвратительных ваз, раковин и безделушек, которая медленно двигалась, скользя наискосок по полу в ее часть комнаты.

Сисель закричала, выпрыгнула из кровати, натыкаясь на мебель, которой здесь вечером не было, и бросилась наружу. Проносясь сквозь комнаты с диким криком, она, естественно, разбудила весь дом.

— Что это, что случилось? — испуганно спрашивали ее полусонные родители.

Тетки появились незамедлительно, и, выслушав невнятные объяснения девочки, зажгли по свече и вошли в коричневый салон.

Там царил неописуемый хаос. Мерцающий свет выхватывал из темноты опрокинутую мебель и предметы интерьера, оказавшиеся в другом конце комнаты, вдребезги разбитый фарфор и ящики для белья, вытащенные наружу.

— Вы только посмотрите! — вымолвила тетя Агнес, вначале надолго лишившаяся дара речи. — Неплохо для восьмилетнего ребенка!

— Ну не Сисель же это натворила, — пытался протестовать Уве.

— Вы ведь не думаете, что она смогла передвинуть вон тот шкаф?

Нет, сестры должны были с этим согласиться.

— Но кто тогда был здесь? — спросила тетя Беата, круглая, как шарик, в своем потрепанном утреннем халате. — Ты ходишь во сне, Уве?

— Нет, я уверен… Сисель всхлипнула:

— Нет, это был не. папа. Я видела вот эту большую полку, она двигалась сама собой. Ее никто не толкал.

— Глупости и вздор, — сказала тетя Герд, ее обширная грудь колыхалась от негодования.