Бенедикте играла с маленькой Ваньей дома в Линде-аллее, когда примчался посыльный. Девушке было девятнадцать; Ванье — дочери Ульвара и Агнеты — семь. Но поскольку Бенедикте была весьма ребячлива и, кроме того, обожала свою приемную сестру, они замечательно играли вместе.

Ванья обещала вырасти грациозной, изящной красавицей. Бенедикте не была особенно привлекательна. Высокого роста, плотная девушка с непослушными волосами, которые никак не хотели укладываться в кокетливые прически. Голос, как сигнальный горн, а руки, как два молота. Лицо несло много характерных особенностей Людей Льда, и поскольку она унаследовала от Хеннинга приятные, но довольно крупные черты, ее нельзя было назвать симпатичной.

Тем не менее Бенедикте завоевала расположение необычайно большого числа друзей. Кто-то, казалось, жалел ее. «Бедная девушка, она никогда не выйдет замуж с такой внешностью. Жаль, ведь она такая милая! Посмотрите только, как она приняла Ванью, словно свою младшую сестру, хотя они и не родственники совсем, во всяком случае, не близкие!» Такие разговоры несли оттенок двусмысленности. Но большинство друзей принимали ее такой, как есть, не замечая ничего, кроме теплых, ласковых глаз и всегда дружелюбной улыбки.

Хеннинг с облегчением видел, что Бенедикте не переняла многих отрицательных черт своего окружения, не поддавалась зову злой крови. Ребенком она, однако, бывала страшно вспыльчива, когда видела, что с ней обошлись несправедливо. Но с годами ее дружелюбие рождало только такие же ответные чувства, и она стала спокойнее.

Между тем никто не знал, что творилось в душе Бенедикте. Никому не было известно о кошмарных фантазиях, преследовавших ее по ночам. Маленькой девочкой она часто вбегала к отцу и Агнете в слезах, прося защиты и утешения. Но никогда не проговаривалась. Тот мир мрака, в который уносилась она, оставаясь одна в пустом и тихом доме, был ее собственным.