Хеннинг был крепким крестьянином в Линде-аллее. Брак с Агнетой стал весьма счастливым и вывел ее из депрессии того, первого, года. Разумеется, то, что с ней сделал Ульвар, тяжело отразилось на Агнете, но когда она родила его дочь Ванью, терзания оставили ее. И в этом была большая заслуга Хеннинга. Его неизменная приветливость и понимание означали для Агнеты все. Он принял Ванью как своего собственного ребенка, и теперь у него уже были две маленькие дочери. Старшая сестра Ваньи, его родная дочь Бенедикте, любила маленькую сестричку, как она называла девочку. Лучшей няньки было не найти.

Малин, и ее Пер, и сын Кристофер по-прежнему жили в уезде, они так и не вернулись назад в Швецию. От их родителей, Кристера и Магдалены, в 1889 году пришло письмо, в котором говорилось, что два дворянских рода, которым Люди Льда верно служили на протяжении столетий, породнились. Сын Шарлотты Поссе Аксель Рейтерскьольд женился на дочери Оксенштернов Габриэлле. Круг замкнулся, служба Людей Льда была окончена.

Но в тот летний день во двор на Линде-аллее прискакал человек и стал спрашивать дочь Хеннинга Бенедикте. У гонца было письмо к ней, от какого-то незнакомого Сандера Бринка. Но отец этого Бринка был знаком с отцом Хеннинга Вильяром. Вся семья, включая незнакомца, собралась в большом доме на совет. Что ж, Вильяр хорошо отозвался о Сандере Бринке, оканчивающем университет, сказал, что тот, без сомнения, является многообещающим исследователем. Собственно, его имя Александер, но люди постоянно называют его коротко — Сандер.

Итак, юному Бринку требуется помощь Бенедикте. Дом с привидениями? В письме говорилось, что он занимается еще одним важным делом, но надо было без промедления браться за этот таинственный дом. И он хотел иметь рядом с собой настоящего знатока. Такого, кто смог бы разоблачить мошенников или выяснить истину в этом деле.

Бенедикте умоляюще посмотрела на папу Хеннинга. Разрешит ли он поехать? Никто и никогда не советовался с ней раньше, никто, кроме ближайших родственников, так как Хеннинг не желал, чтобы способностями дочери злоупотребляли, превратив ее в нечто вроде общественного оракула-предсказателя.