Луна вышла опять, и свет тут же исчез.

Но не было никого на дороге, ведущей к холмистой гряде, кто бы увидел это. Не было желающих посетить дом, как и тех, кто бы согласился повстречать живущих там, да и не было ни у кого стремления выяснить, почему этот дом пользовался такой дурной славой. Он напоминал дом с привидениями, да и был на самом деле им, как утверждали окрестные жители. Говорили даже о криках в ночи и других не менее странных вещах.

Только луне было позволено любить этот дом. Пришел день, и луна погасла.

Гури Мартинсен ослабила туго затянутый воротник и обмахнула лицо перчатками. Она была полной женщиной тридцати пяти лет, ее красное лицо блестело от пота. На ней была неудобная юбка с турнюром, шляпа сползла на лоб и держалась лишь на заколках.

— Нет, я больше не в силах ступить и шага. Я спущусь вниз к реке и отдохну.

Ее муж слегка раздраженно поставил чемодан перед собой. Ему тоже было жарко.

— Гури, у нас мало времени. Уже поздно, и тетушки ждут нас.

Гури как раз спускалась вниз к реке.

— Ты сказал, что здесь от станции недалеко. А мы уже идем целую вечность!

— Вечность, — пробормотал он. — Всегда ты преувеличиваешь.

Но он должен был признать, что дорога оказалась значительно длиннее, чем запомнилось ему. Как же давно он был здесь последний раз! В то время и железных дорог-то не было.

— Пойдем, Сисель, — позвала жена их восьмилетнюю дочь.

Сисель боязливо ступала по траве, тщедушная маленькая девочка с редкими, светлыми волосами и взглядом, который как будто всегда просил прощения. Ее отец покорно вздохнул и поплелся следом.

— Но нам нельзя надолго задерживаться, — крикнул он. — Время идет, а нам надо идти дальше.

Сисель всунула свою маленькую ручонку в папину ладонь.

— Можно мне остаться с вами? — протянула она жалобно.