От извилисто вытянувшегося в небесах Млечного пути оторвалась звездочка и покатилась к горизонту, оставляя во тьме ночи светящийся оранжевый след.

- К-корнелий, - сказал бритый легионер, вытягивая ноги, затянутые в кнемиды. - К-караул к-караулом, а жрать все равно х-хочется. С-сходи к рыбакам, п-попроси рыбки.

Один из сидящих у костра легионеров коротко и невесело засмеялся.

- К этим рыбачкам, - сказал он, - в одиночку и подходить страшно. Глазом моргнуть не успеешь, как тебя навсегда успокоят на дне Галилейского моря. Ты этих рыбачков видел? Рожи разбойные, глаза бегают... Таким на дороге купцов шарашить, а не сети из воды тянуть!

Тот, кого назвали Корнелием, неторопливо встал, лениво потянулся, почесался и снова сел. Круглое лицо его выражало спокойствие и ленивую убежденность в том, что просьбу товарища выполнять не следует ни в коем разе. Вот приказ, это другое дело, слава Марсу, что бритоголовый в начальники не выбился.

- Да и нет рыбачков-то, - сказал он хрипловато. - Вон их лодки на берегу сохнут. Смылись рыбачки и сети на берегу побросали.

Легионеры, не сговариваясь, посмотрели на берег, где на песке бесформенными темными пятнами чернели две лодки. Рыбаков рядом с лодками и в самом деле не было видно.

- Я же говорил, разбойники! - обрадовался невысокий, плотный и от кривоногости похожий на пресноводного краба старослужащий. - В шайку подались... есть тут такие, все грозятся нас кидарами закидать, ессей их Юпитер!

Бритый пожал плечами.

- Д-дорог много, - рассудительно сказал он. - А с-столбы, если п-понадобятся, вкоп-паем...

Корнелий подождал, пока гогот стихнет, и сказал:

- Про разбойников я не слышал, а вот проповедник на озере один сшивался. Худой такой, с рыжей бородкой. Все вещал, что легче верблюду сквозь игольное ушко пролезть, чем богатому на том свете счастье найти.

Легионеры оживленно загомонили, забыв даже о кипящем в котле вареве.