Свободный мир устал ждать, им надоели полумеры. В очередной раз пришли охотники за шкурой ещё живого, но уже сильно подраненного медведя. Всё стало предельно просто: мы убиваем их, чтобы спастись, или они добивают нас. Значит, будем сопротивляться. Поднявшись с земли, я пинком взбодрил связанного танкиста, своего первого "крестника" на этой новой войне. Буднично отметив, что это второй раз, когда я поневоле оказываюсь приглашённым в чужой балаган. Танкист выгнулся и что-то залопотав попытался сесть, но снова упал. Тогда я взял его за шкирку и рывком посадил так, чтобы его лицо оказалось напротив, когда я присяду вровень. Споро обыскав пленного я выложил всё найденное горкой и присел рядом перебирая трофеи. Припомнив все свои знания, начал выстраивать линию разговора, стараясь произносить иностранные слова медленно и чётко. Глядя в удивлённые серые глаза выделяющиеся на круглом веснушчатом лице иностранца, спросил:

— Кто ты такой? Говори правду и тебе оставят жизнь.

Вздрогнув, иностранец удивлённо посмотрел на меня. Он не ожидал, что чумазый мужик в непонятной чёрной униформе знает его язык. Безошибочно, я заговорил с пленником по-английски. С того самого момента, как только закапывал трупы крестьян, у меня не было сомнений в том, какой враг на этот раз пришёл на мою землю.

— Специалист второй группы первого отделения, отдельного сапёрного взвода 172–ой пехотной бригады Эд Мастерс — Без запинки отчеканил пленный — Личный номер….

— Американец?

— Да.

— К какой базе приписана ваша часть?

— Форт Уэйнрайт, Аляска.

В кино американцы постоянно скалятся, словно услышали что-то смешное или нечто прикольное вот-вот произойдёт. Но этот конкретный янки, был просто слегка ошеломлён тем, что его взяли в плен непонятные аборигены. Долговязый, худой с рыжевато-каштановыми волосами, сбритыми почти под "ноль". Пока он в ступоре, я продолжал спрашивать: