— Может, ты и прав, — задумчиво сказал Кулл, усаживаясь на траву и протягивая руку к корзине. — Действительно, не так уж часто выпадают правителю годы, когда он может отдохнуть от войн и в мире строить собственное царство камень за камнем. Не каждую ночь я сплю спокойно и не каждый кубок вина смело беру в руки, твердо зная, что в него не подбросили яду. Но вот в чем беда — я так привык к постоянным опасностям, что уже не могу без них обходиться. Я не строитель, я воин. Безмятежный покой и праздность угнетают меня, я в них — хуже рыбы, вытащенной на берег. Вынужденное безделье и скука пострашнее самых злейших врагов.
— Я знаю, Кулл, — кивнул пикт, разламывая огромную горячую лепешку и протягивая половину атланту. — Думаешь, я сам создан для мирной жизни? Нет — я воин, и мое место на поле брани. Я понимаю тебя, как никто другой, но все же еще раз тебе скажу — наберись терпения. Кто знает, может быть, завтра же наш отдых закончится, а на смену ему придут испытания, которых не увидишь даже в страшном сне!
— Хорошо бы! — вырвалось у Кулла.
Пикт с усмешкой взглянул на него, но ничего не сказал. Некоторое время они молча жевали лепешки, запивая их вином, затем Кулл взял в руки спелый оранжевый плод хурмы и, надкусив его, растянулся на траве. В ослепительно синем небе одиноко плыло маленькое белое облачко — с юга на север. Кулл рассеянно проследил за ним взглядом и вдруг, рывком приподнявшись, пристально посмотрел на Брула.
— Смотри! Видишь это облако? — воскликнул он, указывая в небо. — Оно плывет на север, на мою родину! А ветра меж тем почти нет! Уж не знак ли это?
Брул задумчиво проводил взглядом это единственное, неизвестно откуда взявшееся облако, затем отвел глаза и, сорвав травинку, сунул ее в рот.
— Так я и знал, — глухо произнес он, не глядя на Кулла.