— Э-хой, слышу весла!

Капитан направился к вахтенному. Теперь он и сам услышал протяжный скрип уключин, мерный плеск многочисленных весел, шипение воды, разрезаемой носом чужого корабля. Уходить не имело смысла, сейчас самым важным было избежать столкновения, крушения, гибели…

— Эй, отворачивай! Бери влево! Отворачивай! — заорал капитан что было сил. Из туманной тьмы донесся стук весел — их вынимали из воды и укладывали вдоль борта, но на оклик так никто и не ответил. А в следующий момент капитан и дозорные увидели, как темнота возле правого борта стала сгущаться, принимая очертания гигантской головы, увенчанной гребнем. Чудовищная зубастая пасть, глаза, блестящие, точно осколки зеркал… Митра благодатный, да это же просто носовое украшение корабля! Но это кто угодно, только не бараханцы… Драконья морда беззвучно и медленно двигалась вдоль самого борта «Шалуньи». Казалось, она презрительно косится на растерянных и испуганных мессантийцев с высоты в полтора человеческих роста. Голова дракона слегка покачивалась в такт плеску волн. Напрягая зрение, капитан различил низкий, локтя на полтора ниже, чем у «Шалуньи», борт, какие-то округлые предметы, расположенные вдоль него, точно драконья чешуя. Щиты? А туман возле чужого борта уже сгущался во что-то высокое, темное, причудливой формы. Мачта? Нет, форма другая. Вдруг капитан в ужасе подался назад: в свете факела он разглядел грозно воздетую над ними когтистую лапу. Лапа была исполинских размеров, вполне под стать драконьей голове. Раздался глухой звук, точно топором ударили по канату, лапа качнулась и устремилась вниз, к палубе «Шалуньи».

— А-а-а! — раздался крик кого-то из вахтенных, а мигом позже железные когти с оглушительным грохотом опустились на палубу, пробивая ее насквозь, разбрасывая вокруг обломки досок.