- В чем дело? - резко спросил отец, когда они выехали на развязку, ведущую к Лонг-Айленду. Какое-то время все, мимо чего они проезжали, несло смутную угрозу. С холмов и великолепных пейзажей округа Патчин они въехали на чужую землю. Табби почувствовал, что именно этот мир убил его мать. - Ты что, не хочешь попутешествовать немножко?

- Нет.

Отец чертыхнулся. Машины ехали мимо, притворно тихие.

- Я хочу домой, - сказал Табби.

- У нас будет новый дом. С этого времени все будет по-другому, Табби.

- Все будет по-другому.

- У меня нет выбора, Табби. Я получил новую работу. - Он солгал так в первый раз, но со временем подобная ложь стала привычной.

Кларк оставил машину на платной автостоянке. По бокам возвышались серые здания, похожие на надгробья. Воздух тоже был серым и отдавал гарью и копотью. Когда Табби отворил двери и вылез, он увидел яркое пятно краски на асфальте, и оно показалось ему живым. Снизу раздавался лязгающий гул голос мира, лишенного любви и тепла.

- Шевелись, Табби. Я не могу тебе помочь - я нервничаю.

Табби пошевелился. Он семенил рядом с отцом до лифта. Лифт поехал вниз. Там его осмотрели. Разрешили им выйти.

- В случае аварии пользуйтесь телефоном. Аварии у них обычное дело, сказал мужчина в ковбойских сапогах и кожаном пиджаке. Женщина с волосами, похожими на львиную гриву, засмеялась, показав заостренные зубы, испачканные губной помадой. Когда она увидела, что Табби смотрит на нее, она взбила волосы и сказала:

- Милашка.

- Не спи на ходу, - сказал Кларк и вышел на холодный воздух. Двери раздвинулись - они оказались в терминале аэропорта. Кларк положил на транспортер свой чемодан и вытащил билет.