В другое время он счел бы ее шутку достойной похвалы. Но обстоятельства не позволяли ему расслабиться.

— А что, по-твоему, я мог сделать? — закричал он. — Побежать от них и получить пулю в спину?

— Ты мог бы соврать, что у тебя больная жена.

Ну, нет. Она еще будет его учить.

— Больная! Да ты посмотри на себя! На тебе только мешки таскать! Лицо ни в одно зеркало не влезает!

За последнюю фразу он вполне заслуженно получил по уху сумочкой, но благоразумная Клава тут же спохватилась, потому что «Жигули» сильно вильнули в сторону.

«Потерпим до дома», — решила она, но рта закрывать не собиралась.

Нельзя сказать, что Семён узнал о себе что-нибудь новенькое, но некоторые эпитеты пришлись ему по душе. Как всякий подлинный любитель словесности он умел ценить остроту и изящность прямой речи.

В самом разгаре склоки Клава неожиданно замолчала, а ее глаза сделались значительно круглее обычного.

— Ты слышал? — испуганно, почти шепотом произнесла она.

— Что?

— Не прикидывайся. Я по твоей мерзкой физиономии вижу, что слышал.

— О чем ты, дорогая?

— Останови машину!!! — завизжала она.

Семён понял, что если он сейчас не выполнит ее просьбу, то она сама вцепится в педаль тормоза. Хоть даже и зубами. Истеричка. Он съехал на обочину и включил аварийку.

— Ну? — раздраженно обратился он к жене.

— Значит, не слышал? — продолжала гнуть свое Клава.

— Не слышал.

— Зато слышала я. Иди и посмотри, что там происходит в багажнике.

— Почему я? Это не мои галлюцинации.

— Сёма!!!

Он вышел из «шестерки», от души хлопнув дверью, и открыл ключом багажник. Пакет лежал на месте. Да и где же еще ему быть?

— Ой! Надо же! Шевелится! — притворно заголосил Семён.