Снаружи вспыхнули огни.

Старшему показалось, что в кухне взорвалась фотовспышка, таким четким и белым все стало вокруг.

В который раз у соседа дико залились собаки. Окно над плитой взорвалось осколками, занавеска вместе с рамой и кактусом влетела в кухню, следом кувырком вкатился огромный человек в пятнистой одежде — непонятно, как такой большой пропихнулся в узенькое окошко. Одновременно сорвали входную дверь, зазвенели окна в спальне.

У Вальки все ниже отвисала челюсть, страха на сегодняшний вечер уже не хватало.

— Быстро на пол! — прохрипел дядька из окна, левой рукой за шкирку сгреб Младшую, даже заорать не успела, в правой у него оказалась неприятная вороненая штука с коротким стволом и длинной рукояткой. Этим стволом он ощутимо приложил Валентина по шее.

Валька лежал на половичке, сбоку наблюдая, как коридор заполняется ногами. Ног становилось все больше, люди ломились и ломились в дом, правда, очень тихо. Кто-то невидимый вполголоса отдавал команды: «…Двое — в подвал… чердак… собак — на улицу…» Лежать становилось холодно, но подниматься не очень хотелось. Казалось, про них все забыли.

— Валь, а Валь, — зашептала за ухом Младшая. — Это милиция, да?

«Какая, к черту, милиция, — стуча зубами, размышлял Старший. — У нас всей милиции-то три человека. И не погранцы, это точно. Будут разве погранцы окна вышибать?» Тут возле лица появились лапы, что-то мокрое ткнулось в щеку. Спустя секунду собаку оттащили, но Валька даже дрожать прекратил, разглядев ее. Такой породы он никогда живьем не видел, псина маленькая, ушастая, гладкая…

В спальне быстро забормотали: «…Второй, второй, в доме чисто… понял… понял… след потерян… уже на круге…» А над головой, за разбитым окном, понеслась уж совсем тарабарщина: «Первый беркут, есть движение… третий, азимут ноль…» Захрипело, запищало. «Это же рация», — сообразил Валька.