Женщины тоже не обделяли своим вниманием бывшего майора. И если они и не выстраивались в очередь к нему, так только потому, что он сам предпочитал добиваться интересной ему особы. И хромота и тяжелая стальная трость в этом деле ему нисколько не мешала. Наоборот, несколько фраз, типа, «Ты, милая, не знаешь, что этой тростью может сделать с десятком отморозков даже такой как я…» приводили в немое изумление подружек майора. Они ему верили, конечно. Не даром говорилось, что при Богусе в баре бучу лучше не затевать. Вышвырнет сам всех участников и ему даже помощь не потребуется. Примеров была масса.

Богус любил порядок вокруг себя. Он обожал, чтобы все соблюдали некий этикет даже в общении. И конечно не терпел, когда его перебивают. И не многие находили в себе глупости, что бы прервать его. Нет, он, конечно, ничего не делал таким невежам, но его взгляда обычно хватало, чтобы прервавший его заткнулся и подумал о своем поведении. Тяжелый медвежий взгляд Богуславского вообще мало кто мог выдержать. Этот взгляд выдавал в бывшем майоре не просто сурового человека. Он с головой выдавал в нем опасного человека. Того, с кем сев за стол играть в карты десять раз подумаешь, мухлевать или нет. Суров был бывший майор и на руку быстр. Но как говорили подруги Ильи, рядом с ним они чувствовали себя с настоящим мужчиной. Да и, наверное, нежней он на них глядел.

Не смотря на такой внешний антураж сурового человека дела, мало кто знал Илью настоящего. Того Богуславского, каким он стал благодаря этой стране и, наверное, своей собственной простительной глупости.

И быть настоящим он позволял себе только, когда никого рядом не было. К примеру, возвращаясь одиноко домой, он мог позволить себе и выругаться с чувством, чего никогда от него не слышали. Мог со злости не жалея кулака и в бетонную стену ударить, чтобы разрядить накопившееся в нем. А мог просто сесть на ступенях устало переводя дух. Ведь даже усталость этот человек другим никогда не показывал.