"Кому это будет принадлежать?"

"Тому, кто придет".

"В каком месяцу это было?"

"В шестом, начиная с первого".

"Где было солнце?"

"Над дубом".

"Где была тень?"

"Под вязом".

"Сколько надо сделать шагов?"

"На север - десять и десять, на восток - пять и пять, на юг - два и два, на запад - один и один и потом вниз".

"Что мы отдадим за это?"

"Все, что у нас есть".

"Ради чего отдадим мы это?"

"Во имя долга".

- В подлиннике нет даты, - заметил Мейсгрейв, - но, судя по его орфографии, он относится к середине семнадцатого века. Боюсь, впрочем, что он мало поможет нам в раскрытии нашей тайны.

- Зато он ставит перед нами вторую загадку, - ответил я, - еще более любопытную. И возможно, что, разгадав ее, мы тем самым разгадаем и первую. Надеюсь, что не обидитесь на меня, Месгрейв, если я скажу, что ваш дворецкий, по-видимому, очень умный человек и обладает большой проницательностью и чутьем, чем десять поколений его господ.

- Признаться, я вас не понимаю, - ответил Месгрейв. - Мне кажется, что эта бумажка не имеет никакого практического значения.

- А мне она кажется чрезвычайно важной именно в практическом отношении, и, как видно, Брайтон был того же мнения. По всей вероятности, он видел ее и до той ночи, когда вы застали его в библиотеке.

- Вполне возможно. Мы никогда не прятали ее.

- По-видимому, на этот раз он просто хотел освежить в памяти ее содержание. Насколько я понял, он держал в руках какую-то карту или план, который сравнивал с манускриптом и немедленно сунула карман, как только увидел вас?

- Совершенно верно. Но зачем ему мог понадобиться наш старый семейный обряд, и что означает весь этот вздор?

- Полагаю, что мы можем выяснить это без особого труда, - ответил я. - С вашего позволения, мы первым же поездом отправимся с вами в Суссекс и разберемся в деле уже на месте.