Что ими движет? — размышлял он. Неужели настоящая, всамделишная любовь к родной Корпорации? Тогда откуда берется или как воспитывается подобная преданность хозяевам? В чем цель этих людей? В том ли, чтобы, потратив все активные годы на благо фирмы, потом, на закате жизни, с удовлетворением осознать, что сделал все возможное, дабы акционерам — подлинным хозяевам корпорации — стало жить еще лучше и еще веселее?

Ничтожнее доли, на взгляд Георгия, и придумать-то сложно. Сам он досыта в свое время нахлебался прелестей службы и не сменял бы свою теперешнюю, пускай относительную, но все же независимость ни на какие бонусы.

Но он-то хотя бы на государевой службе состоял. Частному же лицу, понимай, хозяину, не служат даже, а прислуживают. Неужели они не осознают, удивлялся Георгий, что все они — банальная прислуга? Кто менее, кто более оплачиваемая, но все одно — прислуга. И что, такой лакейский статус может кому-то нравиться?..

Стоп, стоп, решительно одернул себя Георгий, пожалуй, хватит на сегодня размышлять над загадками человеческой души. Он уже достаточно здесь осмотрелся (или, как он сам называл подобные, предваряющие основное расследование действия, принюхался) — теперь пора переходить к настоящему делу. Покамест его целиком не затопило пустое раздражение. Кстати, о раздражении…

Он сунул руку в карман и, не вынимая «портсигара», надавил на среднюю кнопку — зеленую; в ладонь скользнула пилюля соответствующего цвета. Аль-Рашид щелчком подбросил ее в воздух и ловко поймал ртом.

Оферту Романову он нашел в обширном зале продолговатой формы с вогнутыми стенами и полусферическим, наподобие водяного пузыря, куполом; помещение было расчленено на три неравные части рядами восьмигранных колонн, увенчанных капителями в форме опрокинутых цветочных чаш с громоздящимися на них слонами, тиграми и фантастическими фигурами каких-то брахманских божеств.