Потом было знакомство с Паганелем, высоким, худым чудаком-археологом, на деле оказавшимся суровым прагматиком, отважным и даже свирепым бойцом…

Хрипловатый голос Паганеля: «Погиб наш друг и коллега, Николенька… Светлая ему память… Денис Иванович в коме, я очень волнуюсь за него – все же шестьдесят лет не сорок, здоровье уже не то. Будем надеется, он выкарабкается. Связующем звеном в этой трагической цепочке является тот самый амулет, который вы, Борис, так неосмотрительно извлекли из бокса. Мы с вами взрослые образованные люди, в чертовщину не верим, и правильно делаем. Но существует множество вещей, мягко говоря, не укладывающихся в рамки классической науки».

И еще, слова, от которых сжалось сердце: «Николенька, хотя и без диплома, был, пожалуй самым одаренным из нас искателем. Даже Профессор, Денис Иванович, не обладал такой интуицией и чувством… м-м-м…историчности, что ли, как ваш друг, Сергей. А уж Денис Иванович еще в конце семидесятых считался крупнейшим археологом в стране. Н-да, какая нелепая смерть! Милиция, конечно же, убийцу не найдет – слишком мало улик. Дело закроют, и оно уйдет в архив…»

Дальше, дальше, дальше… Мелькают картинки, память тасует пережитое, словно картежник колоду.

Амулет похищен. Белое от ужаса лицо Бориса, его отчаянный крик: «Хана! Она меня… укусила!» Мерзкое, извивающееся тело змеи, невесть откуда оказавшейся на моей кухне, слова Паганеля: «От яда гадюки не умирают, но это явно предупреждение нам».

Из серой пелены неведения выплывает и обретает плоть реальный человек, убивший Николеньку и угрожающий теперь всем – Петр Судаков, «мистер Рыба»…

Мы, три ангела мщения, идем по следу Судакова. Подземелья Москвы, едва не ставшие для нас огромным склепом, заросший ивами пустырь у реки Сетунь, банда бродяг, чудом не забивших нас до смерти, и над всем этим – затканный осенним дождем силуэт «мистера Рыбы», наблюдавшего за нами в бинокль с придорожной насыпи…