Наконец Мара неуклюже пристроила указательный палец на спусковом крючке, и, неловко дергая рукой, водя ею из стороны в сторону, кое-как навела прицел на противника. Губы ее задрожали, и, заплакав, как ребенок, она попробовала опереться локтем о пол, чтобы хоть как-то унять дрожание руки. Бластер не держался в онемевших пальцах, падал дулом вниз.

И к счастью, неожиданно все прекратилось.

Мара лежала, не двигаясь, и продолжала всхлипывать сквозь стиснутые зубы, одновременно пытаясь справиться с внезапно охватившими мышцы ног судорогами. Если она недооценила Прэйша, и он решил все же убить ее вместо того, чтобы бросить вниз, в ямы со слизью…

– Это было уроком и наглядным примером, – светским тоном сообщил Прэйш.

Какое-то движение около нее – и чьи-то грубые пальцы сняли с ног путы.

– Только что вы имели возможность видеть, на что похож парализующий кнут, и я уверен: вряд ли захотите еще раз испытать его действие на себе.

– Нет, конечно, нет… – покорно произнесла Мара, буквально выталкивая слова среди задыхающихся рыданий. Пара рук подхватила ее за локти и утвердила в вертикальном положении. Она помедлила секунду, проверяя, достаточно ли восстановились мышцы и способна ли она держаться на ногах, а затем позволила коленям подогнуться и вновь бессильно опустилась на пол. Двое дрэч’намов вновь подняли ее и развернули лицом к Прэйшу.

– Пожалуйста… – прошептала она.

– Теперь ты – моя собственность, – спокойно произнес Прэйш, его бесцветные глаза в упор рассматривали ее. – Твоя безопасность, твое благосостояние, твоя жизнь отныне находятся в моих руках. Если будешь служить хорошо, то выживешь. Если же нет, то вот этот кнут, обвитый вокруг тебя, будет последним, что ты увидишь в своей короткой жизни перед мучительным концом. Это понятно?

Опустив взгляд, Мара быстро кивнула и опустила плечи, всей своей фигурой, всем видом выражая беспомощную запуганность избитого животного.