– Ой, – произнесла Мара тонким голосом. – Будет серьезная рана?

Он адресовал ей одну из зверско-злобных улыбочек, которые так хорошо получались у дрэч’намов. – Не более чем от кнута. Теперь заходи вон там.

Мара оглядела свой комбинезон.

– Но…

Она даже не успела закончить выражающей протест фразы. Ухватив сзади за талию массивными руками, надсмотрщик одним движением столкнул ее в ближайшую траншею. Мара умудрилась сохранить некое подобие равновесия, и в момент приземления все же удержалась от погружения в слизь плечами и головой. Но падение вызвало расходящуюся кругом волну, высокую и плотную, которая плеснула прямо на работающих рядом.

– Извините, – смутилась она.

Одна из женщин посмотрела на нее. Внушительная плюшка слизи попала ей на щеку и медленно стекла вниз.

– Ничего, – произнесла она бесцветным голосом с интонациями скорее мертвыми нежели живыми. – Не стоит переживать о своем внешнем виде. Теперь тебе уже не суждено быть чистой.

Над головами предостерегающе свистнул кнут. Мара отпрянула, но другая женщина этого, казалось, даже не заметила. Или не обратила внимания. Она вновь копалась в слизи. Желудок Мары скрутило спазмом от отвращения, когда она погрузила руки в эту массу и тоже принялась за работу.

Потребовалось три часа упорной борьбы с рвотными позывами во время медленного хождения, бесконечных приглядываний к измученным лицам и неудачных сравнений, прежде чем поиски увенчались успехом.

– Вас зовут Сансия? – тихонько спросила она, поравнявшись с женщиной, несомненно именно той, которую уже видела на голозаписи Бардрина.

Та взглянула на нее и с подозрением прищурилась.