– Ох! – внезапно вскрикнула Мара, дернула левой рукой и почти вырвала ее из пальцев бита, одновременно бросив быстрый взгляд на стену, удостоившуюся его внимания чуть раньше. Линза маленького экрана, задекорированная между деревянными панелями стены как узел между деталями обшивки, по идее должна была быть незаметной. Но не для того, кто обладал выучкой и опытом Мары.

– Извини, – произнес бит, и она почувствовала в нем смесь беспокойства и замешательства. Медик тут же ослабил захват на ее руке. – Я старался быть осторожным и не хотел причинять боли.

– Но все же умудрился, – раздраженно процедила она. Пальцами правой руки Мара незаметно отделила шмат слизи от начинающей постепенно застывать густой массы, которая плотно покрывала ее ноги. – Чуть раньше в большом зале меня всю исхлестали… Ой! – Она снова выдернула левую руку и одновременно потрясла правой. На вид совершенно невинное и бесхитростное движение привело к тому, что через комнату полетели мелкие комочки слизи, числом около полудесятка.

И при небольшом содействии ее чувствительности к Силе самый крупный из них шлепнулся прямо на стену, придясь точнехонько на объектив камеры скрытого наблюдения.

– Еще раз прошу прощения, – сказал бит, оглядываясь на стену. Он присмотрелся чуть внимательнее, и тело его напряглось: медик понял, что случилось. – Извини… – добавил он, хватая полотенце и бросаясь к стене.

И, пользуясь тем, что камера все еще заляпана, а внимание медика рассеяно, Мара Силой подняла пузырьки и бутылочки с пола и, не ослабляя концентрации, заставила их пересечь комнату по воздуху и плавно опустила перед собой. К тому моменту, когда бит закончил чистку, все они были благополучно спрятаны в складках ткани ее комбинезона и карманах.