— И где же, по-вашему, настоящая Земля?

— Я не нашел никаких астрономических данных. Это они вычищали в первую очередь. С Марсом, наверное, вышел единственный прокол… Сначала я подумал, что, раз наши корабли могут прыгать лишь на девять парсеков, Земля как минимум в десяти. Но потом понял, что это было бы слишком рискованно для лагров. Ведь рано или поздно мы наладим производство гипертоплива в соседних звездных системах и продвинемся еще на девять парсеков, потом еще… А то и разработаем все-таки дальний гиперпрыжок. Думаю, Землю они просто уничтожили. Вместе со всеми, кто там оставался…

— А что вы хотели от Грюнберга?

— Последнего доказательства. Вероятно, лагры переселили сюда вместе с людьми и некоторые виды животных, но уж точно не всю биосферу Земли. Значит, между земными и местными видами должна просматриваться четко различимая разница на генетическом уровне. Наверняка для нее придумано какое-нибудь специальное объяснение, как и для всего остального… но достаточно самого факта ее наличия, предсказанного моей теорией.

— И что вы собирались делать дальше?

— Открыть людям правду, разумеется. Хотя, подозреваю, кое-кто в правительстве прекрасно ее знает. Иначе все эти махинации с численностью населения были бы невозможны.

— По-вашему, правительство сотрудничает с лаграми?

— Найти нескольких коллаборационистов и поставить их во главе патриотов не так уж трудно… Ну что, доктор? По-вашему, все это похоже на паранойю?

— Не думаю, — сказал я, вставая из-за стола и снимая с него сенсоры.

— Вы добьетесь пересмотра дела? — он посмотрел на меня с надеждой, впервые отчетливо проступившей сквозь панцирь внешнего спокойствия.