– Да, особенно Алмон с Анаис, они-то просто не знают, куда себя девать от забот и хлопот. Терра тоже хороша…

– Сократ, ну откуда ты знаешь, а вдруг что-нибудь случилось?

– Куда там, Ластения! Если бы что-нибудь случилось, они бы сразу о нас вспомнили. Всегда так, встречаемся только тогда, когда что-то приключается, а в мире и покое всяк мгновенно забывает о ближнем.

– Сократ, – мягко улыбнулась Ластения, – а как тебе пришла в голову мысль навестить нас с Денисом?

– Мне? Мне… ну, я решил, что неплохо было бы узнать, как вы живете, все ли у вас в порядке, я уже давным-давно собирался к вам…

– Неправда, – изрек малыш, до этих пор сидевший молча. – Сначала я залез на дерево, потом оттуда упал, ты начал выяснять со мной отношения, а я попросил свозить меня куда-нибудь в гости, ты напрягся, подумал и позвал на Сатурн.

– Ха-ха, – язвительно произнес Дэн.

– Эх, ты! Мог бы и не закладывать собственного отца.

– Я ж говорил, яблочко от…

– Да, знаю уж! – отмахнулся Сократ.

Светлело, но тяжелые портьеры пресекали всякие попытки солнца заглянуть в покои Анаис. Облокотившись на подушки цвета красного вина, она смотрела в большое зеркало, висящее на противоположной стене. Тело девушки почти светилось в сумерках, оно казалось драгоценной жемчужиной в бордовом шелковом футляре. Анаис чувствовала себя совершенно опустошенной, но в то же время свободной и счастливой, в ее фантазии плавали какие-то смутные, разрозненные образы… Не сводя глаз со своего отражения, Анаис взяла длинную сигарету и прикурила ее. Она пробовала, вдыхала терпкий дым, поражаясь новизне ощущений, а рядом, прижавшись лицом к ее бедру, лежал мертвый слуга с прокушенным горлом.

Глаза Анаис внезапно потемнели, лицо застыло.