Об этих мнениях святого Юлиана и муфтия Багдадского я толковал не раз с отцом Варфоломеем и дьяком Степаном, но они меня не убедили. Очень уж это жидковато! Если б вампиры явились из адских бездн, я бы согласился со святым и муфтием, но ведь известно – с полной научной достоверностью! – что происходят они от людей, и хоть не с каждым, но со многими такая трансформация может приключиться. Опять же нет объяснений двум вампирским разновидностям. Есть первичные, то есть перешедшие в стадию вампира самопроизвольно, и они-то самые сильные, злобные и опасные. Они способны инициировать вторичных, высасывая часть их крови и давая взамен напиться своей – что происходит по взаимному согласию и часто в процессе полового акта. Все эти тонкости и детали опущены в богословских книгах, а потому им веры нет.
Рихард Шпеер, генетик, доктор медицины и нобелевский лауреат, считает вампиризм болезнью, чем-то вроде запрограммированной в генах склонности к СПИДу, диабету или однополой любви. Другой специалист, тоже из нобелевских гениев – сексопатолог Андре Маньяна, – уверен, что вампиризм, в основе своей, психический недуг, высшая степень садизма и сексуальной истерии. Я бы им поверил, однако сомневаюсь, что ученые мужи имели дело с настоящими вампирами и ставили на них эксперименты. Как бы не так, судари мои! Не дожить бы им до премий и всемирной славы! С упырями шутки плохи.
У ассиролога Дугласа Хьюзи свое мнение. Признаюсь, что его труд «Племя Нергала» я прочитал с большим удовольствием – уж очень поэтично излагает! В основе его теории легенда о Гильгамеше, новый текст на глиняных табличках, обнаруженный при раскопках на холме Байрим, в Западном Ираке. Легенда общеизвестна: Гильгамеш, царь и великий герой, подружился с богатырем Энкиду, а когда тот умер, пришли к царю мысли о бренности собственного существования.