У Дзюбы имелись бензопила и топор, у меня – катана, и порубил я его в мелкий фарш – так, что кровь его поганую две недели отмывали. Ублюдки, которых он привел, начали стрелять, но при такой агрессии я в своем праве, закон обороняться не мешает. Не помню, сколько я снес голов и отрубил конечностей… Фурсей, само собой, взъярился, но мсье Кублатов, хозяин Вертикального, быстро его успокоил. О сумме могу лишь догадываться, но думаю, не меньше, чем мой гонорар.

Самый ценный раритет, жемчужина собрания – клык Вивьен Дюпле, бывшей в содержанках у самого синьора Дракулы. Та еще стерва, помилуй Господь! Родилась в тысяча семьсот семидесятом, во время Французской революции промышляла грабежом, резала то якобинцев, то жирондистов, то санкюлотов, после 18 брюмера пошла на службу в ведомство Фуше и в наполеоновскую эпоху считалась надежнейшим агентом, отравительницей и убийцей экстра-класса. В вампира, как выяснил наш розыск, воплотилась лет в тридцать пять, сохранив красоту, изящную фигуру и бездну обаяния. Дракула подцепил ее в Италии, в период гарибальдийских войн. Долго была его любовницей, скиталась по миру от Канады до Японии, а к нам заявилась после перестройки, став одним из неформальных лидеров Легализации.

Все это Вивьен мне рассказала, когда я лежал в снегу в Битцевском лесопарке и любовался на ее клыки. Три сантиметра с гаком и острые, точно пара шильев! Сама красавица сидела на моей груди и, вспоминая о былом, готовилась перекусить Забойщиком. Однако не судьба! Не моя кровь плещется в желудке у мамзель Дюпле, а ее жемчужный зубик – в моей коллекции!

С этой мыслью я шагнул к дивану, разделся, лег и уснул.

* * *

Спал, как всегда, чутко и пробудился то ли от тихого писка компьютера, то ли от сновидения, пришедшего ко мне под утро. Будто опять я в Битце, но не в сугробе валяюсь, а лежу на полянке среди васильков и ромашек, и на груди моей не Вивьен, а та, безымянная, соблазнительная, нагая… Лоб высокий, глазки карие, губы алые, и крови на них и в помине нет.