Синанджу было своеобразным солнцем для всех жителей деревушки, и его основные секреты всегда хранились в тайне. Мастерство, как правило, передавалось от отца к сыну. Так уж вышло, что Чиун оказался последним корейским мастером Синанджу, а Римо – первым посвященным американцем.

Ни один из них, признаться, не походил на идеальную машину для убийств – особенно Чиун. На самом же деле так оно и было, поскольку Синанджу не только развивало боевые таланты, но и будило мозг; выявляя его дремлющий потенциал.

Римо склонился перед учителем в приветственном поклоне. Чиун, родившийся в самом конце прошлого века, выглядел на семьдесят, хотя на самом деле ему перевалило за девяносто пять. Шелковое кимоно цвета спелой сливы облегало его почти невесомое хрупкое тело росточком в пять футов. Волос у него на голове не было, они пучками торчали из ушей, а лысый череп сверкал, как лакированный. Привлекали внимание миндалевидные темные глаза на морщинистом личике – настолько живые, что, казалось, они принадлежат ребенку. На самом кончике подбородка мастера Синанджу притулился клочок седых волос, торжественно именовавшийся бородой.

Чиун поклонился американцу. Правда, не так низко, но тем не менее... На самом деле учитель безгранично уважал ученика.

– Итак, что ты хотел поведать о земле и ее движении? – спросил Римо.

– Земля наша очень неспокойна и постоянно находится в движении.

Римо оценивающим взглядом окинул комнату.

– Насчет землетрясений пока не слышно.

– Трясет не у нас под ногами, а в другом, более отдаленном месте. Мои чувствительные ноги улавливают вибрации.

Римо промолчал. Мастер Синанджу отлично распознавал такого рода стихийные бедствия, поскольку жил в согласии с природой и космосом. Куда более невероятным казался тот факт, что старик ухитрился разглядеть лицо ученика в крохотном иллюминаторе пролетавшего над городом самолета. Кроме того, Чиун обладал потрясающей способностью определять пульс черной кошки в темной комнате.