Я и не удивился нисколько, когда распахнулась дверь, влетел стремительно Петька Верещагин — он не ходил, он всегда бегал, — руки ему оттягивали три увесистые папки.

— Неслыханное драматическое действо, — сказал он, загораживаясь от меня томами. — Сейчас будет совершаться убийство прямо в стенах прокуратуры. О помиловании не молю, убивай только не очень мучительно…

— Будь моя воля, я бы тебя по древнему обычаю…

— Это как?

— Как всякого перебежчика, четверкой лошадей растянул…

— Ничего себе гуманист! Бывший товарищ, называется! Проклинаешь меня?

— Не очень. Капризы судьбы: одним пироги и пышки, другим синяки и шишки…

— Петька сбросил на мой стол папки, а сам устроился в любимой позе — посреди кабинета верхом на стуле.

— Не завидуй удаче друга, зависть унижает человека и разрушает печень. Кроме того, я уговорил шефа передать тебе самые легкие шишки и пожелтевшие синяки…

— Ну да, вы ж теперь с шефом на равных договариваетесь… — подначил я. Это мы, скромные труженики правоохраны… Печальная участь неудачников: кто в кони подался, тот и воду вози. Давай свои жуткие творения…

Верещагин начал быстро листать тома.

— Взгляни, Боря, вот это дело приостановлено из-за болезни подследственного… Тут хищения и частное предпринимательство. По нему срок течет, но я назначил комплексную бухгалтерскую проверку и финансовую экспертизу. А это дело арестантское, по нему сидит человек… хотя дело особой сложности не представляет, там совершенно ясная картина, нужно просто все оформить должным образом, я просто физически не поспеваю…

— Что за дело?