— А в чем сложности? — спросил я. — В чем вас недопонимают?

— В общей концепции идеи. В частностях никаких возражений нет, но очень трудно разъяснить ее конечный социальный смысл…

Он устало рухнул в кресло и сокрушенно помотал головой, скорбя о косности тех, кто мешает ему реализовать свою социально-кулинарную мечту. Его досада была так чистосердечна, что и я опечалился от разрыва между философской воспаренностью ресторатора Винокурова и бюрократической ограниченностью разрешающих инстанций.

Затушил в пепельнице окурок и задал ему назревший вопрос:

— А в чем социальный смысл вашей концепции?

И Винокуров рванулся в атаку, как десантник на прорыве:

— По моему глубокому убеждению, надо уничтожить вздорный предрассудок, будто общественное питание — это возможность среди работы набить желудок в столовке или в торжественный день напиться, как дураку, в ресторане. Общепит — это система, которая должна проникать во все элементы, обстоятельства и эпизоды жизни каждого человека… Это доставка еды домой, чтобы облегчить жизнь хозяек…

Я представил себе, что азу, биточки и готовые котлеты преследуют меня не только на работе, но и дома, что вместо обедов моей тещи Валентины Степановны мы все ходим в столовую, и меня объял ужас. Я поднялся с дивана и с мольбой попросил:

— А может быть, начнем осуществлять идею, со столовых, кафе и шашлычных?

Винокуров снисходительно махнул рукой.

— Конечно! В первую очередь — недорогое и вкусное рабочее питание. Затем комплекс предприятий типа «бистро», где кормят разнообразно и быстро. Наконец, этовозможность устроить прекрасный товарищеский ужин, банкет или гулянку, которая будет тебе по карману…

Винокуров, расхаживая по залу, говорил-пел, Он же сама аудитория. Ему не нужны слушатели. Прекрасный тип человека, полностью поглощенного красотой своего собственного повествования.