Во всяком случае, никто из всей свиты Винокурова, этой боевой гопки очень ловких, разбитных людей, ни разу рта не раскрыл, пока витийствовал их пророк и теоретик. У них, скорее всего, была роль античного хора, который в нужном месте трагедии грянет во всю мощь осанну и благословение нашей возникшей так неожиданно, но крепнущей на глазах дружбе.

Пока Винокуров не давал им места в спектакле, а мне душевно напомнил:

— Да что мы с вами все о делах да о делах! Пора бы и за стол. А то водка греется, из шампанского живая сила уходит…

Он сел во главе стола, указав мне место напротив. Я же снова угнездился на своем уже насиженном уютном диванчике.

— Да мы, по-моему, пока еще о делах-то наших маленьких и не говорили. Все больше о глобальных проблемах общепита…

Винокуров горячо воскликнул:

— Больше и серьезнее дел не существует! Да и вообще как разделить большие государственные дела и свои личные задачи? Я вот сейчас бьюсь на всех уровнях — пробиваю дело общественное. Предлагаю безвозмездно свою голову, руки, энергию, но пока никто не хочет воспользоваться.

Я заинтересовался:

— А в чем, если и с секрет, дело?

— Хочу создать торгово-промышленный комплекс, объединение, ну, под условным названием «Вкусный пирожок». Это будет предприятие, которое само заготавливает продукты, не являющиеся дефицитом: муку, рыбу, овощи. Я хочу печь пирожки десяти видов, со всеми известными фаршами и начинками, и через свои же фирменные точки их продавать, чтобы в любой момент, в любом месте можно было купить десяток самых свежих, хрустящих, золотых пирожков, и цена каждому — пятак, ну, гривенник. Потребители будут счастливы, а мы получим миллионы.

— «Мы» — это кто? — счел я нужным уточнить.

Винокуров улыбчиво покосился на меня.

— Мы — это государство. А государство — это мы. Только вопрос пока не решается.