— А это как раз я, — улыбнулась она, и на ее щеках обозначились две отчетливые смешливые ямочки. — Вы, наверное, следователь из прокуратуры, что звонил вчера?

— Совершенно точно, — заверил я ее. — Валя, вы дежурили в ночь с двадцать восьмого на двадцать девятое сентября?

— Да, — протянула девушка. — Я хорошо запомнила это дежурство…

Меня очень смешила фуражка с зеленым околышем — традиционная униформа охраны — на ее вихрастой голове. Было как-то непривычно видеть на месте сторожа такую девицу, гораздо естественнее вписавшуюся бы в студенческую аудиторию или швейный цех.

— А чем вам запомнилось это дежурство? — спросил я и уселся на свободный стул.

— Да что вы говорите! — всплеснула она руками, и золотисто-желтые глазки на румяном лице стали круглыми, как пятачки. — Насмотрелась таких кошмаров, что не приведи господи…

— А вы все видели с самого начала?

— Почти. Почти с самого начала. Было тихо, отдыхающие уже вернулись, у нас отбои в 23 часа. Я тут занималась. По радио спорт передавали, — она показала на стоявший в углу радиоприемник. — И вдруг услыхала какие-то крики. А из сторожки, со света в темноту, ни зги не видать, там только мангал отсвечивал. Я и побежала на улицу…

— Кричали несколько человек? — уточнил я.

— Нет, вроде бы кричал один, так мне показалось. Мужской голос. И чего-то причитал, и просил…

— Вы сказали мне, что занимались. Можно поинтересоваться чем? — спросил я.

— Я же учусь в институте, в заочном педагогическом… — сказала Валя с недоумением по поводу моей неосведомленности; по тону ее предполагалось, что все ночные сторожа учатся в заочных институтах.

— Мечтаете стать учителем? — вежливо сказал я для расширения круга общения.

— Да нет, не мечтаю… Я, вообще-то говоря, не люблю школу…

— А зачем же учитесь в педагогическом? — удивился я.

— Как зачем? Высшее образование сейчас необходимо, без него никуда. Конечно, я хотела бы поступить в торгово-экономический или в пушной институт, но туда разве попадешь?