Когда появился первый рекламный щит, сооруженный развеселым шашлычником Ахметом, я спросил Степанова:

— В прошлом году вам за «левую» ездку объявили строгий выговор, а вскоре сняли. Что там произошло у вас?

— «Левая» ездка! — усмехнулся он. — Это вам Мандрыкин сказал? Пустой человек, трусишка и врун… Хорошо хоть незлой…

— За что же вам этот незлой трусишка объявил и снял выговор?

— Так я же говорю, потому что трусишка! Я как попер тогда в райком, он сразу усек, что с него самого могут снять штаны за это дело… Автобаза ведь отчиталась, что весь металлолом сдан.

— Какой металлолом? — удивился я.

— Да наша база шефствует над школой, где мой братан учился. Пацаны на субботнике собрали несколько тонн металлолома. Они же всему верят. Сказали им: важное общенародное дело, ваш личный вклад, металлолом — ценное сырье, металл — хлеб промышленности, и теде и тепе. Ну, пацаны, понятное дело, счастливы — больше всех в районе железяк натаскали. А наша база должна была из школы этот лом вывезти. Месяц проходит, второй, третий, никто у нас не чешется. Мой братан надо мной смеется: иди, говорит, посмотри на твой хлеб промышленности, весь двор в школе ржавым мусором завален. Я пошел к Мандрыкину, стыдно, говорю, ребятам в глаза глядеть, мы их с утилем этим обманем, потом еще раз наврем — они ни во что серьезное верить не будут. А он слюной кипит: если ты такой воспитатель, иди на хребте вывози им лом, у меня денег нету доплачивать за глупости.

— А почему Мандрыкин должен за металлолом доплачивать? — спросил я.

— Тут ведь как — пункт «Вторчермета» за машину лома платит двадцать четыре рубля, прогон — простой грузовика за день — тридцать семь стоит. Такое меня зло взяло, скомандовал братану с его ребятами в воскресенье приходить, сел на свой «газон» и с базы самовольно уехал. За две ездки мы этот лом переправили. А на базу вернулся, Мандрыкин акт составляет, выгоню, кричит, с волчьим билетом…