— Хорошо. Всё равно, ничего не изменится... Видел ту девицу, с причёской, словно кисель? Хорошенько рассмотрел?

— Не слишком.

— А жаль, потому что до сегодняшнего дня считалось, что их больше нет.

— Кого «их»?

— Гаккаров.

Гаккар... Такое впечатление, что я уже мельком слышал это слово. Но где и когда?

— Кто это такие?

Скорп качнул головой:

— Я и сам мало, что знаю. Но эти существа использовались для борьбы с магами. Очень давно, несколько сотен лет назад. И считалось, что они полностью вымерли.

— Конечно, не собственной смертью?

— Конечно, — он попытался улыбнуться, но гримаса получилась грустная. — Их уничтожили после подписания мирного договора. Собственно, уничтожение было одним из условий мира.

— Понятно. Оставим в покое прошлое и вернёмся к настоящему: раз уж сие чудо оказалось рядом с нами, объясни, что именно оно с тобой проделало.

— Я не знаю.

— Как это, не знаешь?!

— Именно, что не знаю, — скорп прижался затылком к спинке кресла. — Всё, что могу сказать: она дохнула в меня.

— Дохнула?

— Ну да. А как только её дыхание достигло меня... Я умер.

— Постой! Умер? Насколько я могу судить, мертвецы не двигаются и не разговаривают, если, конечно, над ними усердно не поработает некромант, но дяденьки с костяным посохом и кровавыми жертвоприношениями ни в кабинете, ни за его пределами не наблюдалось. Это шутка? На мой взгляд, неудачная.

— Нет. Я, в самом деле, умер. Почти. Точнее, любой другой маг на моем месте был бы уже трупом, а мне... Можно сказать, повезло.

Начинаю понимать, куда он клонит: цеховые секреты и всё прочее. Не горю желанием их узнавать, но придётся.

— В чём заключается везение?

Кэр с минуту смотрел на меня, словно раздумывая, стоит ли доверять непосвящённому знания, не подлежащие разглашению, но потом, видимо, окончательно осознал значение собственных слов о смерти (как известно, покойники вправе не хранить тайны, доверенные им при жизни) и пояснил: