– А этот вырез! В твоем возрасте, дорогая, такое декольте неприлично. И стекляшки с юбки я бы спорола – слишком вульгарно.

– Это не… – начала было Анна, но Нурия лягнула ее сзади и с милой улыбкой выступила вперед:

– Давайте я поставлю цветы в вазу. Хотите чаю, Тамара Федоровна? Я приготовлю, а Ане еще надо переодеться и принять душ, если не возражаете.

Тщательно выщипанные брови женщины встали домиком от удивления.

– Как, и вы тоже здесь, Нурия? – процедила она.

– А как же! Не могла же я пропустить такой важный момент в жизни подруги, – стараясь казаться вежливой, ответила Нурия. – Так как насчет чая? Можно с валерьянкой. Вы ведь, наверное, волнуетесь?

Ники и Кирилл одновременно попятились, желая оказаться как можно дальше от покрасневшей от ярости дамы. Но Тамара Федоровна все же сумела сдержаться и выдавила:

– Спасибо, милочка. Чай я попью дома. Надеюсь, вы позаботитесь о том, чтобы завтра моя дочь не выглядела нелепо.

– Не беспокойтесь, ваша дочь так хороша, что ничего и делать не придется, – ответила Нурия.

После этих слов Тамара Федоровна спешно покинула квартиру, даже не сказав «до свидания». Анна, путаясь в длинной юбке, прошлепала по коридору, чтобы запереть за ней дверь.

– Что это было? – спросил ее Кирилл, как только она вернулась в гостиную.

– Ты же слышал – ее мать, – ответила за подругу Нурия, пытаясь затолкать пучок колючих цветов в большое эмалированное ведро.

– Это я слышал, – согласно кивнул парень, – но верится с трудом. Мне показалось, что у вас странные отношения. Хотя это, разумеется, совсем не мое дело.

– Понимаешь, – ответила Анна, – мама считает, что я не оправдываю ее надежд. Сама она очень удачно вышла замуж в сорок семь лет…

– И теперь вообразила себя эдакой генеральшей, перед которой все должны падать ниц, – с раздражением закончила Нурия. – Да она просто завидует тебе – твоей молодости, красоте, характеру.