Значит, маг, чистивший рельсы от сугробов для нежданного скорого поезда, разобрал сигнал и подправил свою работу. Новый гудок рявкнул прямо за стеной. И еще одна порция комьев снега врезалась в доски – уже с «плуга» паровоза, вчистую освобождающего рельсы. Короткий поезд – тендер и два вагона – промчался мгновенно и сгинул, оставляя позади медленно и испуганно оседающую тишину. Скрипнула дверь, вихрь холода качнул ткань перегородок и угас.

Береника, едва осознавая себя, вскочила и в одних носках побежала… Но у порога закута ее перехватил отчим. Рассмеялся, шутливо дернул за ухо и отнес в постель. Он был весь, с ног до головы, облеплен плотным мелким снегом. Ушел, долго и усердно стряхивал белую пыль, перешучивался с женой. Рядом охал и суетился дед Корней. Из закута напротив выглянул тот, кого дед звал шулером, и дрогнувшим голосом уточнил, все ли живы.

– Не играл с тобой на интерес и впредь не сяду, – с показной мрачностью подытожил сосед, закрывая тонкую перегородку-дверь. – Ведь немыслимое дело! И поезда быть не могло, и от него не увернуться никак… Третьего дня мы отослали со станции сообщение, что участок ставим в ремонт и перекрываем движение.

– Любой опытный маг определит, пошептав над рельсами, по силам ли ему расчистить путь, – отозвался дед. – Что нас сгрести могли, так мы столичникам не люди, а так, мокрое место. Спасибо зять у меня с головой! Вынудил вас, лентяев, в снегопад для стоянки тупиковую веточку расчистить. Еще спорили, слушать не желали, что умный человек велел.

Сосед тоскливо и невнятно вздохнул-застонал, но подробнее жаловаться не стал. Есть ли смысл напоминать, кто возмущался громче всех? И так известно: все тот же несносный дед, как и много раз прежде… Корней и сам знал, поэтому быстро юркнул в закут и уселся возле печки, более чем довольный тем, что непререкаем и неизменно прав.

– Деда, а кто в эдакую вьюгу среди ночи мчится, да еще с магами? – зевнул Саня.