Лвов неуклюже приземлилась на край борозды, тупой нос скутера с хрустом воткнулся в лед, и девушка возблагодарила фортуну за то, что здесь низкая гравитация. Вес и жар скутеров мгновенно уничтожили ледяные узоры.

— Мы опустились возле экватора, — сказала Гоб. — У южного пояса коэффициент отражательной способности выше; там шапка метанового льда, точно говорю.

— Да.

Гоб показала на ярко-голубую искру высоко в небе:

— Это граница червоточины, оттуда мы появились. Она в пятидесяти тысячах миль от планеты.

Лвов, щурясь, смотрела на созвездия, ничем не отличающиеся от тех, под которыми она выросла на Земле.

— Мы тут застряли?

— Временно, — терпеливо объяснила Гоб. — Флиттер поврежден, червоточина развалилась; до Юпитера пришлось бы добираться долгим кружным путем.

Три миллиарда миль…

— Десять часов назад я спокойно спала в гостинице на Ио. А теперь — это. Какая пакость!

Гоб рассмеялась:

— Я уже отправила сообщение во Внутреннюю систему. Часов через пять они его получат и пришлют за нами GUT-корабль. Он дозаправится тут льдом Харона…

— Так сколько нам ждать?

— Это зависит от готовности корабля. Скажем, десять дней на сборы, затем десять дней полета…

— Двадцать дней?

— Мы вне опасности. Запасов хватит на месяц. Хотя придется жить в этих скафандрах.

— Реки Аида! Предполагалось, что все путешествие займет семьдесят два часа.

— Ну, — вспылила Гоб, — значит, придется тебе позвонить и отменить назначенные свидания! Нам остается только ждать тут; комфорта не обещаю, но с безопасностью все обстоит вроде как благополучно.

— А что произошло с червоточиной?

Гоб пожала плечами и уставилась на далекую голубую искру.

— Насколько я знаю, ничего подобного прежде не случалось. Думаю, граница потеряла стабильность и это отразилось на горловине… Только вот понятия не имею, отчего мы упали на Плутон, да еще так стремительно. Это не имеет смысла.