На следующую весну, когда жители деревни срезали шары локута, чтобы высвободить семена для посадки, Дайрин заинтересовалась шелковистыми внутренними волокнами, она ловко сплетала и расплетала их. Ингварна и Хердрек изготовили маленькое веретено и показали ребенку, как им работать.

И Дайрин на удивление хорошо им воспользовалась. Ее маленькие птичьи пальчики тянули нить тоньше, чем удавалось другим, и никогда не делали узлов. Но девочка всегда казалась недовольной, стремясь сделать свою ткань еще тоньше, еще изящнее.

Мудрая Женщина учила свою приемную дочь и многому другому, учила пользоваться пальцами и обонянием в огороде трав. Дайрин легко усваивала заговоры — немаловажную часть знаний Мудрой Женщины. Усваивала очень быстро, и всегда в ней ощущалось какое-то нетерпение. А когда девочка допускала ошибки, то очень сердилась на себя. И больше всего сердилась, когда испытывала потребность в каком-нибудь орудии или инструменте, который не могла описать.

Как-то раз Ингварна пришла переговорить с Хердреком (он к этому времени стал старейшиной деревни) и задумчиво сказала, что, возможно, искусство Мудрой Женщины может восстановить утраченную память Дайрин. Когда Кузнец спросил, почему она не говорила об этом раньше, Ингварна серьезно ответила:

— Этот ребенок не нашей крови, она была пленницей морских собак. Имеем ли мы право возвращать ей ужасы прошлого? Может, Гуннора, покровительница всех женщин, из жалости отняла у нее память. А если так…

Хердрек прикусил палец, глядя на Дайрин, работавшую у ткацкого станка, который для нее построили по его же приказу; время от времени девочка раздраженно хлопала по станку рукой. Казалось, она хотела переделать станок, изменить тяжелые деревянные детали, чтобы они лучше служили ей.