- Прекрасная ткань. Ни в плетении, ни в цвете совсем нет ошибок... Как тебе это удалось?

- Собственными руками, лорд капитан! - Дайрин рассмеялась. - Дай мне что-нибудь принадлежащее тебе, и я покажу, что вижу пальцами лучше, чем глазами.

Девушку охватило непривычное возбуждение: она знала, что наступает очень важный момент в ее жизни. Послышался легкий шелест, словно разворачивали ткань, и ей в руки положили ленту.

- Расскажи, - приказал капитан, - откуда это и как сделано.

Она провела пальцами по шелковой ленте. Это было соткано - да. Но ее "видящие" руки не давали изображения человеческих пальцев, занятых такой работой. Нет, органы, создавшие эту ткань, имели какую-то странную форму. И работали так быстро, что мелькали, почти сливаясь друг с другом. Это сделала не женщина. Во всяком случае не женщина, каких знает Дайрин. Но что-то женское в этом есть.

- Паучий шелк... - она сама не знала, что произнесет, пока не услышала свои слова. Но не обычный паук. Ткала все-таки женщина... нет, не женщина...

Она поднесла ленту к щеке. И в ней возникло горячее желание узнать как можно больше о том, как это сделано.

- Ты права, - голос капитана нарушил ее сосредоточенность. - Эта ткань из Устурта. Если бы у меня было хотя бы две штуки такого материала, путешествие окупилось бы втройне.

- А где этот Устурт? - спросила Дверин. Бели бы она могла отправится туда, узналть... - И кто такие ткачихи? Мне они не кажутся похожими на людей.

Она снова услышала его удивленный возглас.

- Увидеть ткачих, - сказал он тихо, - это смерть. Они ненавидят людей...

- Нет, лорд капитан! - возразила Дайрин. - Не всех людей они ненавидят, только мужчин, - знание пришло к ней от этой полоски в руках.

Какое-то время она молчала. Неужели салкар сомневается в ее словах?

- Никто не плавает добровольно в Устурт, - сказал он. - Эту ленту дал мне человек, который, рискуя жизнью, все-таки осмелился побывать там и ушел с огромным трудом. Но он умер вскоре после того, как мы выловили его на плоту в открытом море.