- Хмелевскую дожидаетесь? С полчаса уже как с хозяйкой отъехала. Скоро воротятся.

Хоть какая-то появилась надежда. Добрел до диванчика, опустился на него, уставил воспаленный взгляд в точку, никакого материального объекта, кроме воздуха, не содержащую. "Посиди, посиди в прихожей, может, поумнеешь", - вздрогнул и стал озираться. Никого не было. Наверное, я стал задремывать, и эта фраза была случайно попавшим в реальный мир обрывком зарождавшегося сновидения.

Пробудился от человеческого взгляда. Не прямо от него. Как ни буравил меня охранник (и прав был, потому что разбросанные ноги с отвалившимися вбок носками любое помещение переводят в разряд ночлежки), я бы и дальше спал спокойно, но, видно, в голове сидело, что несолидно будет, если Эльвира с Зульфией застанут сценариста в такой бесформенности, - эта мысль по-собачьи, носом меня изнутри и растолкала.

Расположение охранника было потеряно. Юноши с гипертрофиро ванным отвращением относятся ко всему с их точки зрения неприлично му, вроде сна в неположенном месте.

Я подобрал ноги, принял позу посолиднее в надежде как-то реабилитироваться в глазах молодого человека. С той же целью достал из портфеля сценарий. Сперва глаз скользил по знакомым шеренгам без трения, но на второй странице стал вязнуть. Что-то с текстом произошло, пока его транспортировали, - он вроде как створожился. Главное - реплики: они потеряли всякую прыгучесть, передвигались медленно, с отвратитель ным шарканьем. А я так ими ночью любовался, моими фигуристочками.

- Попрошу вас выйти пока на улицу, я должен ворота открыть. - Охранник строгостью старался компенсировать некоторую робость, которую внушали ему все дяденьки старше тридцати пяти лет.

Подчинился. Облака налетали на солнце стремительно, но без толкотни. От этого весеннего мелькания душа резко помолодела, перешла в школьный возраст и наполнилась радостным ожиданием скорого окончания учебного года. Меж тем никакие каникулы в ближайшем будущем не ожидались, и вообще дела мои выглядели кисло: шансов быть поставленным при жизни автора сценарий явно не имел, вдобавок только что мне, по существу, было сказано, что я такая шваль, которую и в помещении одну оставлять нельзя.