После десятиминутного осмотра мне пришлось признать, что гостиная ни о чем не говорит, и я прошел в спальню, причем Анджела не отставала от меня ни на шаг. Видя, что я приступил к верхнему ящику небольшого комода, она не выдержала:

— Можно мне помочь? — взмолилась она.

— Почему бы и нет? Только я и сам не знаю, чего ищу…

Анджела быстро осмотрела комнату, дыхание у нее участилось, как у ищейки, идущей по следу, затем она направилась к стенному шкафу. Я сосредоточил внимание на комоде и через пять минут добрался до нижнего ящика, когда услышал в стенном шкафу подобие стона.

Потом послышался шепот: «Эл», — и у меня в голове мелькнула дикая мысль: а вдруг там спрятался Слейтер, и теперь он душит не в меру прыткую девицу. Но когда я подскочил туда, внутри находилась одна Анджела.

Она стояла, прислонившись спиной к стене, и, дрожа всем телом, зажимала себе рот рукой.

— Что такое? — проскрежетал я.

— Вот там! — Она ткнула пальцем в неплотно закрытый чемодан, стоявший у задней стены. — Я подумала, что стоит заглянуть в него… — Она шумно вздохнула:

— А там…

Я приподнял крышку и увидел, что в чемодане нет ничего, кроме пары туфель. Я вытащил их и тупо на них уставился. Слишком малы для Найджела да и не его стиля — узконосые лодочки на «гвоздиках».

— Вы их узнаете? — спросил я.

Анджела кивнула:

— Это туфли Элинор. Она купила их всего месяц назад. Помню, я еще дразнила ее, потому что до сих пор она не носила такие каблуки. — Она замолчала с открытым ртом, очевидно, только сейчас до нее дошло значение ее находки. — О Господи!..

Я схватил ее за локоть и буквально потащил назад в гостиную, на кушетку. Она свалилась на нее и уставилась ничего не видящими глазами на стену. Я поставил туфли на кофейный столик, прошел к бару в противоположном углу комнаты, налил порядочное количество чистого бренди и отнес стакан к кушетке. Анджела послушно взяла его и выпила почти половину, но выражение ее лица не изменилось. Глядя на нее, можно было точно сказать, что, разразись сейчас третья мировая война — прямо в этой гостиной, — она бы ничего не заметила.