— Кто это тут распелся? — осведомился недовольный тенор, и в одном из пустых окон появился незнакомый мужчина.

— А по-моему, Брудеган, вовсе неплохо проснуться под звуки такого хора! — произнес где-то над головой у Менолли звучный баритон Главного арфиста. Изогнув шею, девочка увидела, что он выглядывает из окна верхнего этажа.

— Доброе утро, мастер Робинтон, — учтиво поздоровался Брудеган, но по голосу его было ясно, что он отнюдь не в восторге от непрошенного вмешательства посторонних певцов. Менолли сжалась, мечтая, чтобы ее не заметили — оказаться бы сейчас в Промежутке!

— Я и не знала, что твои файры умеют петь, — заметила, показавшись из-за двери, Сильвина, и, как ни в чем не бывало, подняла со ступеней оставленные Менолли кружку и миску. — Неплохое дополнение к твоему хору — а, Брудеган? — крикнула она. — Робинтон, вам принести кла?

— Самое время, Сильвина! — Главный арфист высунулся из окна и обратился к девочке: — Целая стая поющих ящериц! Приятно просыпаться под такую музыку! Доброе утро, Менолли. — Не успела она ответить, как на лицо Робинтона набежала тень тревоги. — Как там моя ящерица, мое яйцо?! — И он исчез из виду.

— Теперь, пока его яйцо не проклюнется и он не получит собственного файра, не жди от него никакого толка! — добродушно рассмеялась Сильвина.

Певцы под руководством Брудегана снова затянули свою песню. Красотка чирикнула, вопросительно глядя на Менолли.

— Нет-нет, Красотка. Попели — и хватит.

— Зато им полезно порепетировать. — Сильвина кивком головы указала на окна, откуда доносилось пение. — А мне пора заняться завтраком арфиста и твоим устройством… — Женщина молчала, глядя на файров. — А с ними что будем делать?

— Они обычно спят, когда наедятся до отвала, как сейчас.

— Очень мило с их стороны… батюшки, да где же они?