Внизу, мягко покачиваясь в воздушных потоках, плавали маленькие островки. Солнечный свет поблескивал на глянцевитых листьях кустов. Когда один из островков зашел в тень обрыва, цветущие на нем звезды засветились.

За тенями, глубоко в наполненной светом пропасти, Джонни видел играющих гиппогрифов. Их там были дюжины. Гиппогрифы резвились и выделывали курбеты в лазури. Джонни глядел на них, полон восхищения, а гиппогрифы, притворяясь, что дерутся, пикировали друг на друга, взмывали широкими спиралями, потом камнем летели вниз и снова взмывали, чтобы начать все сначала. Один из них мелькнул мимо, золотой голубь, блестевший как полированное дерево, и ветер свистел в его крыльях.

Слева от Джонни обрыв отступал широким полумесяцем, и почти напротив него через край мира переливалась река. Внизу на карнизе голубело круглое озерцо, которое ловило большую часть воды. Из него пили гиппогрифы. На дальнем берегу озерца была выемка. Сверху было хорошо видно, как избыток воды круто падал из нее белым, стелящимся по ветру плюмажем и исчезал в голубой бесконечности.

Когда солнце начало припекать, разомлевшие гиппогрифы лениво опустились на проплывавшие мимо острова, чтобы подкрепиться. На островке, который плыл в тени обрыва к его выступу, было небольшое стадо сонных гиппогрифов. Островок должен был пройти прямо под ним.

С внезапной решимостью Джонни сдернул веревку с прежней опоры наверху и привязал ее конец к выступу скалы на краю. Забросив на плечи рюкзак, он перелез через край и скользнул вниз.

Островок уже уходил. Конец веревки волочился по траве. Джонни скатился на нее и обрезал веревку.

Этого обрывка едва-едва хватило, чтобы сделать на нем петлю. Мальчик оглянулся на гиппогрифов, которых вспугнуло его падение. Продолжая жевать, они тихо стояли, опасливо наблюдая за ним.

Джонни сунул руку в рюкзак, чтобы достать яблоко, но передумал и взял большой кусок сот. Он отломил один угол и бросил его в сторону гиппогрифов. Те замахали крыльями и попятились на несколько шагов, потом опять застыли на месте.