- У-у-у-у! - сказал Тимоша, а одно из «крыльев» задело кончик моего носа.

- Ой, извините! Мы больше не будем. Тише, тише, Тимка, все! Давай лучше книжечку почитаем. Какую ты хочешь?

Ребенок что-то мяукнул, и уж не знаю по каким признакам, но мама распознала в мяуканье «Колобка».

Кстати, конец у сказки оказался совсем не таким, какой мне запомнился с детства. В новом варианте Колобку удавалось скрыться от лисы, оставив в ее пасти бог весть откуда взявшуюся палку. «А жаль, - подумал я, когда неугомонный кусок теста проделал эту операцию в четвертый или пятый раз. - Сожрала бы его, и дело с концом. А я бы немного поспал».

Наконец мама перестала читать и спросила:

- Хочешь соку? На. Вот трубочка.

Через две минуты, заполненные шелестом целлофана, я все-таки открыл глаза. Ребенок увлеченно возился с пакетиком, внутрь которого была запаяна пластиковая трубочка.

- Давай помогу, - вызвался я, отбирая у малыша пакетик. - Смотри, раз - и все. Держи свою трубочку.

Ребенок посмотрел на меня, как на убийцу Колобка, и, задрожав подбородком, отвернулся.

- Что же вы наделали! - вздохнула мама. - Он всегда достает трубочку сам. Надо было только надорвать пакетик.

- Извините, - пробормотал я. - Не знал.

- Ладно, ничего. - Она достала из сумки новый пакет яблочного сока с еще нетронутой трубочкой, которая была извлечена из целлофана по всем правилам.

Напившись, Тимка, к счастью, задремал. Мама подняла разделяющий их подлокотник и уложила голову ребенка себе на колени.

И все-таки, сколько ей, интересно? - пытался определить я, украдкой скашивая глаза. Узнать возраст ребенка было куда проще.

- Сколько вашему Тимоне? - спросил я вполголоса.

- Как вы его назвали? - неожиданно нахмурилась мама.

- Как и вы. - Я растерялся. - Тимоня.

- Только один человек называл Тимку так, - холодно сказала она, покачала головой - я с ужасом заметил, что ее подбородок тоже начинает дрожать - и ответила: - Полтора. Вернее, год и семь.